(Русский) Китайская модель 2.0: возможности применения для экономического развития Узбекистана до 2035 года

 

     «Китайская модель 2.0» – это новая концепция адаптации китайской модели реформ и индустриализации (1978-2000) к условиям Узбекистана, которая включает создание мегазоны «Yangi Toshkent Shenzhen» как катализатора роста. Данная концепция опирается на обоснование научной идеи институциональной гибридности (государственное планирование + рыночные стимулы) для преодоления «ловушки среднего дохода». Предложения соответствуют обстоятельствам Узбекистана (демографическое окно до 2038 г., геополитическое положение на Шёлковом пути) и инвестиционным возможностям страны (получения инвестиций на 15,55 млрд долларов). Реализация намечается через поэтапный план (мегазона, контроль капитала, KPI-управление), источники финансирования – якорные инвесторы (China Merchants, Temasek, ADIA), госбюджет и облигации (30 млрд долл. общий объём). Экономическая эффективность достигается через рост ВВП на душу населения до 15-17 тыс. долл. к 2035 г., с NPV проекта +74 млрд долл. (оптимистичный сценарий) и IRR 35 процентов.

 

 

     Стандартный «Вашингтонский консенсус» МВФ (жёсткая приватизация, свободное плавание валюты, открытие счёта капитала, резкое снятие субсидий) привёл к катастрофам в Аргентине (2001), России (1990-е), Украине (2014-2019) и многих странах Африки и Латинской Америки (2012).
     Узбекистан реализовал большинство ключевых положений «Вашингтонского консенсуса» и перешёл в группу стран со средним уровнем дохода. Однако сохранение темпов роста ВВП на уровне 5-7% ежегодно при текущей структуре экономики с высокой вероятностью приведёт страну к «ловушке среднего дохода».
     Единственным историческим примером успешного выхода из этой ловушки без масштабных социальных потрясений является путь Китая в 1978-2000 гг., который называют «китайским экономическим чудом»: Китай за 40 лет поднял ВВП на душу населения с 200 до 13-14 тыс. долл. (по ППС – почти 25 тыс.) без дефолта, без массовой безработицы и без продажи стратегических активов иностранцам. Актуальность использования китайского опыта для Узбекистана с акцентом на мегазону как катализатора обусловлена стремительным развитием мировой экономики, а значит, и необходимостью ускоренного роста экономики нашей страны с учётом её лидирующих позиций в геополитическом положении и ожидаемого демографического прироста населения в ближайшее десятилетие.
     Обоснование реализации включает источники финансирования (инвесторы, госбюджет), а эффективность – через расчёты NPV и IRR, демонстрирующие достижение экономической отдачи.

 

 

     Анализ социально-экономических индикаторов показывает, что Узбекистан в 2025 г. продемонстрировал параметры, сопоставимые с Китаем периода 1993-1995 гг. по ряду ключевых показателей – уровню урбанизации, структуре экспорта, демографическому потенциалу и стоимости труда (табл. 1).
     Таблица показывает, что Узбекистан обладает преимуществами, отсутствовавшими у Китая того периода: более развитой финансовой системой, более высоким уровнем человеческого капитала и благоприятной геоэкономической позицией в контексте Трансазиатских логистических потоков.
     Однако имеется ключевое ограничение – сокращающееся демографическое окно: в то время как Китай имел более 25 лет демографической поддержки роста, Узбекистан обладает лишь 12-14 годами.

 

 

     Китайская модель сочетает элементы рыночной конкуренции с механизмами централизованного стратегического управления.
     На основе системного анализа выделяются 9 инструментов, имеющих потенциал для адаптации к Узбекистану:
     1. Мегазона «Yangi Toshkent – Shenzhen» как драйвер индустриализации. Площадь 150 км², полномочия шире, чем у Шэньчжэня 1980 года: 0% налогов 10 лет, право частной собственности на землю, свободный оборот конвертируемых валют (CNY/AED/SGD/USD). Обоснование реализации: проект готов к запуску 1 июля 2026 г., источники финансирования – обязательства инвесторов на 15,55 млрд долл. (China Merchants, Temasek, ADIA) + госбюджет. Эффективность: NPV +74 млрд долл., IRR 35% (оптимистичный сценарий).
     2. Постепенная либерализация счёта капитала. Китай открыл счёт капитала лишь после достижения устойчивого уровня доходов. Раннее открытие привело бы к валютной переоценке и деиндустриализации – угрозе, актуальной для Узбекистана. Обоснование: контроль капитала до до 2033-2035 гг., финансирование – ЗВР (38 млрд долл. в 2025 году). Эффективность: ЗВР ≥150 млрд долл. к 2035 году.
     3. Конкурентоспособный валютный курс и возврат НДС экспортёрам. Целевой реальный обменный курс к 2032 г.: 15-18 тыс. сум. за доллар – для устойчивой конкурентоспособности несырьевого экспорта. Обоснование: реализация через ЦБ, финансирование – текущие резервы. Эффективность: +100 млрд долл. экспорта non-gold к 2035 году.
     4. Государство как стратегический инвестор № 1. Создание Банка развития Узбекистана и 5-7 национальных холдингов – по аналогии с китайской системой SASAC. Обоснование: утверждённое постановлением Кабинета Министров Узбекистана Положение о холдингах (1995 г.), финансирование – 10 млрд долл. государственного капитала. Эффективность: рост производительности в 2,8-3,2 раза.
     5. Региональная кластеризация по принципу «одна область – одна отрасль». Текущие программы требуют закрепления на горизонте 10-15 лет для исключения ведомственной конкуренции и распыления ресурсов. Обоснование: региональные планы, финансирование – местные бюджеты + инвесторы. Эффективность: в +2,5-3,5 раза ВРП регионов.
     6. Индустриальная подготовка кадров. Национальная программа: 3 млн квалифицированных рабочих и инженеров к 2035 году. Обоснование: 100 новых техникумов, финансирование – 5 млрд долл. из бюджета и инвесторов. Эффективность: ликвидация структурной безрабо­тицы.
     7. Инфраструктурный рывок (80-100 млрд долл. за 10 лет). Китай в 1998-2008 гг. инвестировал в инфраструктуру 8-12% ВВП ежегодно. Обоснование: кредиты от Китая/ОАЭ, финансирование – облигации под госгарантию. Эффективность: хаб Новый Шёлковый путь.
     8. KPI-модель государственного управления. До 70% дохода топ-чиновников – премия за прирост экспорта и производства. Обоснование: система Ключевых Показателей Эффективности (KPI), финансирование – бюджет. Эффективность: +3-4 п.п. роста ВВП.
     9. Двухконтурная экономика на период перехода. Стратегические отрасли под контролем государства (до 15 тыс. USD на душу населения). Обоснование: Положение о холдингах, финансирование – государственный капитал. Эффективность: избежание деиндустриализации.

 

 

     Прогнозные показатели роста экономики Узбекистана на ближайшее десятилетие рассчитаны на основе модели Кобба-Дугласа с эндогенным ростом ОФП (табл. 2).
     Исходя из представленных в таблице данных и анализа экономических показателей развития формулируется главный вывод: инновация – не первый этап. Первый этап – это масштаб. Инновации становятся драйвером лишь после индустриальной критической массы. Даже частичное внедрение удваивает потенциал роста, а полное выводит в топ-30 экономик мира.
     Риски и методы их предотвращения наглядно представлены в табл. 3.

 

 

     Узбекистан подошёл к порогу, где индустриальная стратегия – не опция, а необходимость. Страна обладает четырьмя уникальными активами: рынок 35 млн человек, узловое положение на Новом Шёлковом пути, политическая последовательность и доступ к капиталам Китая, Сингапура и стран Персидского залива.
     Запуск полномасштабной «китайской модели 2.0» во главе с новой мегазоной «Yangi Toshkent – Shenzhen» с 2026 г. открывает реальную возможность достичь к 2035 г. уровня 15 000 + USD на душу населения, сопоставимого с современной Польшей и Малайзией. Окно возможностей закрывается к 2030-2032 годам. После этого демография и внешняя конкуренция могут сделать аналогичный рывок невозможным на десятилетия.

 

 

ПОСЛАТЬ ДРУГУ

 ПЕЧАТЬ

Intervyu